StoryLeaf   — миссия

20 Марта, 2012

New Storytelling Medium

Михаил Кирсанов, автор проекта StoryLeaf

Вместо предисловия

Книги

Я очень люблю книги. Книги листаются, — это такой процесс, в ходе которого пальцы перемещают страницы справа налево, и ваш фокус внимания перемещается слева направо. В нем появляются новые куски текста, ваш ум интерпретирует язык, воспринимает образы, ассоциируя их с теми образами, которые хранятся в вашей памяти, - и в голове складывается история. Вы листаете страницы, и история развивается. История развивается не в книге, история развивается у вас в голове. Это самая настоящая магия.

А еще бывают иллюстрированные книги. Иллюстрации показывают то, что сложно передать словами. Если быть еще точнее, то иллюстрация передает образы, которые усваиваются более простым образом, чем пресловутая тысяча слов, которой можно было бы описать эту иллюстрацию. Но ошибкой было бы думать, что иллюстрации делают слова ненужными. Они скорее создают дополнительные образы, которые дальше, увлекаемые словами, вплетаются в историю. И история у вас в голове оживает.

Кино

Считается, что экранизация книг намного более плоская чем сама книга. Почему так получается?

Картинка выдает нам очень понятный образ - образ, который интерпретируется прямо. Картинка, описанная словами, ложится на ассоциативные ряды, которые хранятся в нашей памяти. Образ становится более интегрированным и многогранным. Он ассоциирован с нашим прошлым. Он дышит всеми нашими впечатлениями - реальными впечатлениями и образами из других историй, которые мы прочитали раньше. Наши персональные ощущения, совершенно реальные, начинают проступать через придуманный автором текст.

А в фильме нет промежуточного слоя. Все образы совершенно прямые. У них линейная интерпретация, — интерпретация, допускающая намного меньше разных толкований. В результате фильм дает более четкую картинку реальности, более понятную. Но она не так многогранна как образ, переданный словами.

Простой пример — фрагмент текста из моего любимого Франсуа Делерма:

Спускаешься в подвал. И вдруг… Это пахнут яблоки, разложенные для сушки на перевернутых фруктовых ящиках. Ты захвачен врасплох. Не ждал и не просил, чтобы тебе так захлестнуло душу. Но поздно. Яблочный дух, точно волна, накрыл с головой. И уже непонятно: как ты мог жить без этой сахаристой терпкости детства? Нет ничего вкуснее этих сморщенных ломтиков: на вид сухие корочки, но каждая бороздка напитана сгущенной сладостью. Однако есть их не хочется. Чтобы смутная стихия запаха не превратилась в легко опознаваемый вкус. Сказать, что пахнет очень приятно или очень сильно? Не в этом дело. А в обонянии внутреннем – это запах счастливой поры. В нем школьная осень. Вот ты склонился над тетрадкой и фиолетовыми чернилами выводишь буквы. Дождь барабанит в окно, наступил длинный вечер.

Я не знаю режиссера, который смог бы передать этот фрагмент так, чтобы он был воспринят зрителем так же лично.

Интерактивность взаимодействия

Если бы я составлял крайне субьективную и неполную историю методов рассказа историй (то что называется в английском языке storytelling), то получилось бы примерно так:

  • устный рассказ (личный)
  • театральное представление
  • книги
  • иллюстрированные книги
  • книги-раскладушки (pop-up books)
  • журналистика (суперпозиция коротких текстов)
  • кино
  • мультфильмы
  • компьютерные игры

Глядя на этот список становится непонятно почему книги-раскладушки заняли отдельную позицию, но, терпение, об этом очень скоро.

Из перечисленных методов интерактивными, т.е. воспринимающими контроль читателя над повествованием, являются компьютерные игры и, с некоторой натяжкой, книги-раскладушки.

Контролирующими время являются театральное представление, кино и мультфильмы. Во всех остальных методах слушатель может сам управлять потоком восприятия.

Уточнение: фильм можно промотать на быстрой перемотке и увидеть ключевые моменты, но эффект погружения в историю при этом пропадает. Для сравнения, если читать книгу по диагонали, или пролистать на десяток страниц вперед, и начать с нового места, то эффект выпадения из истории будет намного меньшим.

Еще одно уточнение: компьютерные игры, в своем большинстве также управляют временем. Обычно существует динамика развития событий, подчеркиваемая музыкой. Многие современные игры (к примеру Final Fantasy XIII) и вовсе напоминают видеофильм (сомнительного художественного содержания, прим. автора) в котором для продвижения вперед нужно вовремя нажимать на кнопки на пульте, а альтернативные ветки продвижения сюжета присутствуют скорее для проформы.

Токсичность по отношению к детскому вниманию

Я считаю что телевизионные программы, мультфильмы, кинофильмы и компьютерные игры являются токсичными по отношению к детскому вниманию. Что значит токсичными в данном контексте? Они очень сильно вырывают ребенка из текущего контекста и погружают в другой. Они контролируют время, и по своему окончанию приводят к фрустрации, к разочарованию, что в том мире, в который ребенок вернулся, нет такой же динамики событий, и однозначности в движении времени. Нет настолько однозначной (хоть и дурацкой) цели. Такие процессы приводят к развитию синдрома пониженного внимания, склонность к которому имеют все дети, хотя и в разной степени. Поэтому для одних детей игры и мультфильмы являются более токсичными а для других менее токсичными.

Здесь есть непростой вопрос предоставления свободы детям или контроля над детьми. Каждый мой сын сможет выбирать стоит ли ему жить с телевизором в доме, и смотреть результат того, что телевизионщики называют программированием (составлением сюжетов исходя из того как ведет себя фокус внимания обобщенных зрителей). Но это потом, когда они вырастут и их паттерны внимания разовьются. Я прекрасно понимаю, что "подключив" детей к телевизору, при современном уровне развития технологий, я фактически лишу своих детей выбора, потому что методы их работы с собственным вниманием существенно изменятся.

Я бы мог провести длинную и натянутую аналогию между телевизором с его агрессивным программированием и еще большей степенью погружения, и "интересности" картинки, которую могут дать наркотические вещества, но не буду. Есть всего один метод воспитания, на мой взгляд. Вместо запрета, нужно показать что есть альтернатива. И она не менее интересная. Хотя без частичных запретов здесь тоже не обойтись. Главное не создавать неравенства. Если ты запрещаешь что-то, то делай это искренне и не подавай анти-примера сам. Ограничивать детей в просмотре телевизора, и при этом самому постоянно перед ним торчать не получиться. Ребенок совсем не дурак, он поймет что его ограничивают потому что он маленький (читай более слабый).

Детские книги для iPad

Возвращаясь к методам сторителлинга, то, что называется интерактивными книгами для планшетов, на данный момент и является наиболее распространенным продуктом для детей помимо игр — это переложение книг-раскладушек книг. Книги-раскладушки (Pop-Up books), в которых элементы иллюстраций поднимаются над плоскостью, как бы оживают, придумал Лотарь Меггендорфер в 1879 году (под названием «Живые картинки»). Первой известной интерактивной книгой для iPad стала Alice in Wonderland.

Авторы, конечно же, в восторге. Но как реагирует на это ребенок? Мое внимательное наблюдение за процессом общения моих детей с интерактивными книгами говорит о том, что дети, забив на синапсис, т.е. не обращая внимания на контекст историй занимаются тем, что подматывая экран на страницы в которых стоят интерактивные иллюстрации начинают бесится, гоняя по экрану кусочки иллюстраций, пытаясь навести максимальные разрушения. Я считаю, что кидаться подушками намного позитивнее. А с иллюстрированными детскими книгами, которых у нас дома множество, дети взаимодействуют совершенно по другому. Они подолгу разглядывают иллюстрации, и невооруженным взглядом видно что мозг в этот момент находится в совершенно другом режиме.

Именно из этих наблюдений и родилась идея создания среды, в которой изложение историй будет с одной стороны более живым, чем в обычной книге, но не будет нести под собой токсичных эффектов для внимания, и не будет приводить к сублимации физического бешения в электронной среде. При этом основным методом выбора изобразительных средств и методов интеракции стал метод проб, в котором ошибки понимаются в результате наблюдения за детьми.

Листание против скроллинга

Перемещение носителя (бумаги) более естественно, чем перемещение фокуса внимания. Первое встречается нам в книгах и на тач-устройствах (планшетах и мобильных телефонах), а последнее в скроллинге и играх (перемещение экрана джойстиком или кнопками клавиатуры). Перемещение бумаги в каком-то смысле более персональное, оно дает большее ощущение контроля над ситуацией. Или мне только так кажется ... В любом случае я благодарен Apple и многочисленным разработчикам за воссоздание среды в которой есть понятие страницы (единовременно отображаемой на экране) в электронном мире. Признаюсь, до прошлого года, я и не думал, что у страницы есть будущее, что она не будет убита скроллингом, а сейчас такое развитие событий выглядит вполне реалистичным.

The benefits of perfect narration

У Нила Стивенсона есть потрясающая книга под названием «Алмазный век, или Букварь для благородных девиц». В нем рассказана удивительная история про девочку, которая росла с интерактивным учебником (я буду называть его Алмазным букварем). Алмазный букварь знал все, что знает девочка, и строил объяснение в соответствии с этим. Помимо того, он знал о событиях, которые происходят вокруг, и превращал эти события в сюжет рассказа. Так вот, в книге Стивенсона букварь был практически всемогущим, мог придумывать историю, рисовать иллюстрации на ходу, но он не мог произносить слова. Автор букваря, Сэр Джон Персиваль Хакворт, сделал так намеренно - несмотря на то, что технологии синтеза речи в то время, которое описывает книга, были высоко развиты, компьютер не мог интонировать. И всю речь, которую книга произносила, проговаривала актриса, женщина, которая удаленно прочитывала текст, который создавал для этого Букварь. Компьютер мог модифицировать голос актрисы, сделать из ее голоса голоса разных женщин и мужчин, голос динозавров и десятков других существ. Но все интонации оставались на актере.

Для детей невероятно важны интонации. Через интонации при чтении мы можем выразить очень многое. И дети очень чувствительны к интонациям.

Можно ли искренне признаться в любви, обращаясь к абстрактному образу? Я думаю, что нет. Я думаю, что нельзя. Я думаю, что искренность, которая прекрасно слышна в интонациях, возможна только если человек обращается к конкретному внутреннему образу. И лучше всего эти интонации понятны для того, к кому обращаются. Для ребенка таким человеком является мама или папа. Или кто-то еще, тот кто читает, тот кто рассказывает истории, тот кто выслушивает и понимает. Именно этот человек, именно от его лица звучат все истории. Чем больше этого голоса маленький ребенок услышит в детстве, тем больше он будет счастлив. Тем больше он получит, примет и поймет.

Leafs concept

Примерно из этих предпосылок и родился StoryLeaf. В этом названии много коннотаций. Лист клена, который выпадает из книги, которую ты достал с книжной полки, покрывшейся многолетней пылью. Ты вспоминаешь как он туда попал. Или не можешь вспомнить и пытаешься догадаться, придумать историю. А потом раскрываешь книгу и начинаешь читать. Простите, отвлекся.

Книги или Истории в StoryLeaf состоят из отдельных листов, между которыми можно перемещаться в разных направлениях.

Листы — понятная, хорошая концепция, — все что умещается на один лист можно «уместить в голове». Таким образом основной фокус применения среды — обучающие системы, как для детей, так и для взрослых. При этом под обучением хотелось бы понимать не нудный, никому не интересный процесс, а именно передачу смысла в наиболее ясном виде. Наиболее простым образом, но при этом так, чтобы стремясь к простоте, мы не упускали саму передачу смысла (так тоже часто бывает с популяризацией).

Возможность пролистывания не только вверх-вниз, но и налево-направо открывает возможности нелинейного повествования, и навигации по неэлементарным пространствам, оставаясь в рамках простого навигационного интерфейсного механизма хорошо понятного даже ребенку в возрасте 2-3 лет. К вопросу пространственного восприятия (spatial cognition) мы еще вернемся.

Любой лист может быть озвучен. При этом в детских книжках StoryLeaf было бы крайне желательно, чтобы родители ребенка, или те люди, которые непосредственно занимаются его воспитанием произвели переозвучивание текста к каждому листу. Это значительным образом персонифицирует изложение для ребенка и даст важные для него акценты. К тому-же запись голоса — это самый органичный метод добавить определенные комментарии для конкретного ребенка, которых не было в исходном изложении.

А далее идет перечень ограничений среды:

  • отсутствие видеофрагментов, или очень минималистичное их использование
  • отсутствие фоновой музыки, искажающее восприятие листа, и создающей ложную динамику
  • отсутствие элементов которые можно таскать по экрану и нажимать, т.е. любое взаимодействие со страницей сводится к жестам (gestures) которые применяются ко всей странице, а не к ее части

Эти ограничения в совокупности создают новое качество, как к примеру кафе без мяса, курения и крепкого алкоголя способно создать особую атмосферу, которая была бы невозможна, если бы все ели стейки, курили и пили вискарь. Речь даже не о вреде алкоголя и курения, а скорее о жанре, который помимо возможности всегда определяется ограничениями.

Продолжение следует ...

(продолжение будет включать в себя рассказ о концепции слабой связности листов, описание изогнутых линейных историй, о переключении между синапсисами и полными текстами, о древовидных историях с альтернативными развязками, об историях в пространстве, об анизотропии связей, о создании событий без программирования, о сюжетных петлях, о нетривиальных топологиях и о многом другом)


Форма для комментариев